Накипело!

Обсуждение городских и районных проблем. Живой диалог с народными избранниками. Вопросы и ответы исполнительной власти.

Модераторы: Bembi, Бродяга

Re: Накипело!

Сообщение roll » 19 окт 2017, 09:48

Хачатурян Валерий писал(а):Интересно, назначение Ксении Собчак кандидатом в Президенты России -это демонстрация фельдфебельского чувства юмора кого-то в самом, можно сказать, центре России, или демонстрация того, как им на нас, простых граждан, пардон, насрать? Или демонстрация того, что за последние 20 лет политическое поле страны выжжено дотла? Или все вместе?

Да полно Вам, сударь, считать себя простым гражданином. Это ложная скромность совсем Вам не к лицу.
Мне не нравится ваше мнение, но я готов умереть за ваше право его высказывать. Вольтер.
Аватара пользователя
roll
Старожил этого форума
 
Сообщения: 3690
Зарегистрирован: 02 окт 2007, 09:48

Re: Накипело!

Сообщение Матвеев Денис » 08 дек 2017, 04:12

Занятнейшую статью репостнул "Мировой кризис", авторам респект за анализ.
Ну-с, посмотрим на себя со стороны. С Вашего позволения, выделю наиболее значимые на мой взгляд моменты:

МЫ ЖДЕМ ПЕРЕМЕН. ЕСТЬ ЛИ В РОССИИ МАССОВЫЙ СПРОС НА ИЗМЕНЕНИЯ?
http://worldcrisis.ru/crisis/2882873?ut ... paign=best

Состояние современного российского общества часто сравнивают с брежневским застоем. Социальные ожидания в таких системах, как правило, низкие. И тем не менее ждут ли россияне перемен? Общероссийский опрос, а также групповые дискуссии в столице, проведенные Московским Центром Карнеги и «Левада-Центром», были посвящены поиску ответа на этот вопрос.

В нашем опросе в августе 2017 года мнения сторонников перемен разделились поровну: 42 % россиян выступают за решительные и полномасштабные перемены, еще 41 % высказался за незначительные изменения и постепенное улучшение текущей ситуации.
На радикальных реформах, как правило, настаивают малоимущие слои населения. Продвинутые социальные страты в большей степени хотели бы постепенных изменений. Молодежь до 25 лет — это та возрастная группа, которая в наименьшей степени стремится к решительным переменам.
Четких представлений о том, какие конкретные шаги необходимы для улучшения ситуации, у большинства населения нет. В обществе доминируют самые общие пожелания: чтобы уровень жизни и ее качество были повышены. Отсутствие широкой публичной дискуссии и информации о программах изменений затрудняют формирование этих представлений.
Наиболее содержательные представления о смысле и направлении реформ — у москвичей. В целом же в ответах обнаруживается довольно слабая дифференциация: позиции респондентов из разных социальных и возрастных групп различаются, но незначительно. Слой продвинутых граждан, способных осмысленно и содержательно высказываться о направлении преобразований, намного тоньше, чем принято считать.
За постоянно ведущимися в обществе разговорами о необходимости увеличения государственных выплат, о важности государственного регулирования, контроля над ценами и проч. стоят не только патерналистские настроения, характерные даже для значительной части продвинутой публики. Эти разговоры являются показателем неудовлетворенности текущим положением вещей при полном непонимании того, куда двигаться дальше.
Мнения о том, что настала пора переключить внимание с внешней политики на внутреннюю, в последние год-полтора все настойчивее начинают звучать в ходе групповых дискуссий. Об этом же говорили продвинутые москвичи в ходе обсуждений в фокус-группах, организованных в рамках данного проекта.
Жители Москвы отмечают необходимость не только развития социальной сферы, но и проведения судебной реформы; одна треть считает существенным улучшение качества государственных услуг и поддержку предпринимательства (что тоже в два раза превышает среднероссийские показатели). Наконец, каждый пятый в московской подвыборке отметил необходимость обеспечения честных и свободных выборов.
Как показывают проведенные нами групповые дискуссии и что косвенно подтверждается результатами массового опроса, в продвинутых слоях есть робкое понимание необходимости политических реформ. Участники фокус-групп, относящие себя к либералам, говорили и о «сменяемости власти», и о «независимости судов», и о «неприкосновенности частной собственности», однако стройного представления о плане реформ нет и здесь. По мнению наших респондентов, придерживающихся самых разных взглядов, успех реформ заключается прежде всего в укреплении, собирании и приращении государства, увеличении военной мощи.
Хотя участники московских групповых дискуссий отмечают неспособность и нежелание Путина начинать реформы, количественное исследование показывает, что в силу политической безальтернативности президент оценивается респондентами как фигура, которая способна предложить и начать реформы. Так считают 25 % опрошенных.
Есть и иные персонажи, которые, как полагают участники количественного опроса, могут предложить план реформ. Но это фактически тот же набор имен, что встречается в ответах на просьбу «Назовите пять-шесть политиков, которым вы больше всего доверяете». Следом за ними идет Алексей Навальный. Хотя в опросе его показатели в среднем не так уж и высоки, с ним все-таки связываются надежды на реформы.
Вопреки общепринятым представлениям о полной дискредитации выборов, главный инструмент перемен в глазах респондентов — голосование «на выборах за партии/кандидатов, предлагающих близкий вам план преобразований». Такой способ выбрали 43 % опрошенных в силу его легитимности и так и не утраченной за годы фальсификаций ценности. Причем этот путь выбирает самая продвинутая публика.
Материалы групповых дискуссий позволяют уточнить отношение продвинутых граждан к гражданским инициативам. Респонденты сходятся в том, что на местном и муниципальном уровне люди действительно могут повлиять на происходящее.

Нынешний российский президент как минимум дважды удовлетворял спрос на перемены. Но это были изменения не в виде реформ или модернизации. Сначала он отреагировал на потребность в «порядке» и «стабильности», спустя годы — стимулировал спрос на «чувство принадлежности к великой державе». Успеху в первом случае способствовали благоприятная конъюнктура нефтяного рынка и посттрансформационный восстановительный рост. Во втором — присоединение Крыма.



Тем не менее в начале правления Путина наблюдался очевидный массовый — вне всяких идеологий — спрос на стабилизацию экономики. Стабилизация явилась «зонтичной» идеей всех возможных перемен: никого не волновало, будет она либеральной или дирижистской; главное — чтобы состоялась. И она состоялась, но оказалась непрочной и недолговечной: ровно потому, что ее политические основы были авторитарными, а экономические — предполагали экспоненциальный рост масштабов вмешательства государства в экономику и в перераспределение национального богатства, в том числе нефтяной ренты, в пользу правящей верхушки силовиков, слившихся с финансовым и индустриальным капиталом.

В результате таких «перемен» было достроено здание «государственного капитализма для своих» по-русски: с эффектным фасадом, но крайне строгим пропускным режимом для чужаков. Сочетание институционального и ресурсного проклятий сделало дальнейшее развитие конкурентной рыночной экономики практически невозможным: кризис сменила депрессия. Довольны только те, кто находится наверху и кто надежно защищен от «средних» россиян спецслужбами и армией, пропускными режимами и заборами.



Этот опыт — начать демократизацию и потерять власть — не остался незамеченным сегодняшней автократией. Ровно поэтому сейчас власть (абстрактное понятие, воплощенное в бренде «Путин») не собирается менять выстроенную ею же систему или готова лишь к очень незначительным градуалистским коррекциям политики, прежде всего экономической. В этой системе отсутствие перемен оценивается как преимущество, а не изъян 

1. К тому же неизменно популярными оказываются именно те шаги власти, которые ведут не к модернизации, а к архаизации политического устройства и массового сознания. «Наведение порядка» начала нулевых — это ведь тоже перемены. Так же как в 1980 году вместо обещанного в программе КПСС коммунизма в стране прошли Олимпийские игры, в 2014-м взамен конкурентного капитализма состоялась Олимпиада вместе с возвращением государства в экономику, политику, идеологию, культуру. А затем — взятие Крыма как суррогат перемен.


Сторонники незначительных перемен — их можно назвать «градуалистами» — также неоднородны по своим политическим симпатиям. Здесь много адептов Владимира Путина и существующего политического порядка, граждан с высшим образованием, высоким потребительским статусом. По большому счету их жизнь удалась. В ней немало недостатков, и их надо исправлять, но серьезная ломка устоев может усугубить неопределенность и тем самым негативно сказаться на уровне благосостояния. В отличие от малоимущих из депрессивных городов, которым терять практически нечего, этой категории граждан есть что терять. Поэтому они и стоят за постепенные, градуалистские перемены. Если именно им предложить рациональную дорожную карту нерадикальных реформ, они ее, судя по нашему исследованию, поддержат.

Интересно, что негативные оценки сегодняшней власти перекликались с претензиями в адрес политиков 1990-х: «[Тогда] люди оказались предоставлены сами себе и брошенными. Целые поколения людей. Обманутыми и брошенными».

Подобное упование на власти, характерное даже для обеспеченных слоев населения, мы видели и раньше. Например, многие организаторы и активные участники разнообразных митингов в Москве, с которыми мы разговаривали в рамках одного из предыдущих исследований, надеялись, что, публично выражая свой протест, они смогут привлечь внимание властей и вынудить их решить назревшие проблемы 9. При этом в большинстве случаев ни об усилении подотчетности властей обществу, ни о демонтаже властной вертикали, ни об изменении характера отношений власти и общества речь не шла. Находиться в роли просителя для значительной части наших протестующих собеседников было вполне естественным состоянием.


Слабая дифференциация в ответах респондентов, на наш взгляд, может быть результатом нескольких взаимосвязанных процессов. Нынешнее массовое образование, по-видимому, не дает среднему россиянину достаточных знаний для понимания основ функционирования экономики и политической системы. И высказывания ректора ВШЭ Ярослава Кузьминова о том, кого выпускают российские образовательные учреждения, хотя и резкие, но по сути правильные 

10. Различного рода проекты в области гражданского образования (курсы, открытые семинары и лекции) тоже не сильно влияют на ситуацию. Отсутствует широкая общественная дискуссия о смысле и содержании необходимых перемен. Например, доклады Центра стратегических разработок Алексея Кудрина публикуются в лучшем случае фрагментарно. Отголоски экспертных дискуссий если и доносятся до широкой публики, то только через СМИ, которые можно назвать независимыми, но их постоянная аудитория не превышает 10–15 % населения на всю страну (больше — как раз в Москве и крупнейших городах, где ответы о содержании реформ более осмысленны) 11.

Характерно, что для большинства населения наиболее авторитетными фигурами являются не специалисты и эксперты, а ведущие ток-шоу на федеральных каналах (Владимир Соловьев, Дмитрий Киселев, Андрей Норкин, Никита Михалков) 12. Именно эти «звезды» и передачи, которые они ведут, формируют сегодня массовые представления, и их вряд ли привыкла читать и слушать продвинутая публика (об этом далее). Но дело даже не в том, что телеведущие транслируют нелиберальные идеи, а в том, что они разговаривают на повышенных, истерических тонах, используя язык ненависти и агрессии. Подобная манера не располагает к вдумчивому размышлению о смысле и содержании реформ — отсюда полная дезориентация и поддержка самых примитивных и туманных идей о том, что нужно делать для развития страны, каково должно быть содержание позитивной программы действий.


«Вот те перемены, которые вы называли, они вообще возможны в нашей стране?» Ответы: «Изменив всю систему, наверное, сверху донизу»; «Сломав»; «Перемены только при смене действующей власти»; «Это как стена, знаете, Берлинская — не стало, и все поменялось» (это мнения группы «молодых либералов»); «Есть же опыт Саакашвили, он же разогнал в Грузии всю полицию и взял новых людей, и теперь там нет коррупции»; «Да, сменить, конечно, нужно радикально» (мнения «возрастных либералов»). «Консервативные» группы более осторожны: они считают, что слишком серьезные сдвиги могут привести к расколу общества и даже к революции. Но и те и другие группы еще раз подчеркивают пассивность не только властей, но и населения: «В основной своей массе народ хочет перемен, но не хочет ничего для этого делать»; «…Боятся, что будет хуже».

Далеко не всегда в продвинутых стратах обнаруживается четкое представление о взаимосвязи политических и экономических процессов. Даже здесь заявления о необходимости политических реформ, ограничении роли государства в экономике могут восприниматься просто как критика властей и борьба за власть, а не как поиск путей решения экономических проблем и увеличения темпов экономического роста — и в итоге всеми желаемого повышения благосостояния. Неодобрительное отношение к разговорам о насущности политических реформ во многом обусловлено тем, что смысл и содержание такого рода преобразований непонятны не только большинству населения, но даже и продвинутым гражданам. Повторим еще раз: в отсутствие спокойной, качественной и широкой общественной дискуссии выйти из этой ловушки не представляется возможным.


Рост поддержки президента как раз и объясняет, почему население готово прощать Путину наличие в стране очевидных и серьезных проблем. Будь путинский рейтинг ниже, претензий в его адрес было бы гораздо больше.


В ходе общероссийского исследования респонденты редко, но упоминали в качестве потенциальных реформаторов участников политических телевизионных ток-шоу или их ведущих, например Владимира Соловьева. Подобные персонажи заменяют в стране такую отсутствующую (по крайней мере с точки зрения широкой публики) категорию людей, как публичные интеллектуалы. Те же Соловьев, Киселев и Михалков выходят на первые места, когда социологи просят россиян назвать общественных деятелей, журналистов, писателей, мнению которых они больше всего доверяют. Как и в случае с политиками-реформаторами, тон здесь задает телевизор, а точнее, государственные телеканалы.


Группа «молодых либералов», как, собственно, и все остальные группы, ставила знак равенства между понятиями «цена реформ» и «жертвы реформ» — при очевидном понимании того, что «кто-то всегда будет недоволен». Больше того, именно в этой фокус-группе присутствовали скепсис и ирония по поводу масштабов страданий «жертв»: «В этой стране все всегда страдают», «Любят страдать очень. И любят драму», «Нам религия не позволяет жить благополучно».

Чем сильнее система стремится к равновесию, тем в большей степени она его теряет, даже если внешне все выглядит вполне стабильно. Традиционализм, призванный служить социальным стабилизатором, не действует в этом качестве, так как в ходе практического применения трансформируется в малоуправляемый фундаментализм, который начинает играть роль социального дестабилизатора.

Как показывает наше исследование, интуитивно российское общество склоняется к сочетанию адаптационных и преадаптационных стратегий, при этом понимая, что перемены необходимы — просто для того, чтобы лучше и спокойнее жить. Адаптация как архаика и агрессия лишь порождает тревожность и неудовлетворенность качеством жизни. В конце концов, долго существовать в перманентно мобилизованном состоянии внутри осажденной крепости невозможно — нужно искать выходы за ее пределы. То есть меняться самим и изменять внешнюю среду.

Стремление к изменениям, быть может, не слишком четко выражено у граждан России, у них нет готовой дорожной карты перемен, они не знают толком, кто именно способен предложить реформы и как их сделать максимально безболезненными. Однако большинство граждан (даже те, кто входит в «посткрымское путинское большинство») осознают, что без перемен невозможно не то что двигаться вперед, но даже стоять на месте. Российским элитам, чья базовая цель — сохранить себя у власти после 2018 года, следовало бы понимать: традиционные адаптационные стратегии — ультраконсерватизм и государственное вмешательство во все сферы жизни — не срабатывают и властям, чтобы общество им поверило, неизбежно придется измениться самим

http://carnegie.ru/2017/12/05/ru-pub-74906
Я не последняя скотина, за мною кто-то занимал...
Матвеев Денис
Активный пользователь
 
Сообщения: 223
Зарегистрирован: 14 июл 2010, 22:16

Re: Накипело!

Сообщение Матвеев Денис » 08 дек 2017, 13:11

Политическая Кущевка. Краткий курс черной политтехнологии на Кубани

После того как печально знаменитый в Краснодарском крае провокатор-политтехнолог Михаил Абрамян внезапно выступил на стороне активистов-экологов и публично рассказал о том, как администрация по указанию из Москвы манипулирует выборами, в регионе ожесточились споры о судьбах и моральном выборе оппозиции. Остаются открытыми вопросы, почему Абрамян умалчивает об «отрядах Путина», погромах штабов Навального, конфликте властей с волонтерами во время трагедии Крымска, и многое другое.

"Достали разговоры про Кущевку. Так раздуть обычную историю, которых в крае десятки!», – сказал мне однажды полицейский чин из Краснодарского края. И он прав. Страсти здесь просто кипят. Земля ценится на вес золота, а по населению это третий регион после Москвы и Московской области. Происходящее здесь лучше, чем где бы то ни было, отражает всю Россию.

Конечно, это касается и политики. Методы борьбы краевой администрации с политическими противниками стали притчей во языцех: запугивание, физическое насилие, фабрикация уголовных дел, моральное давление и черные пиар-кампании против целых организаций и отдельных людей. Теперь это все получило публичное подтверждение с именами, фамилиями и цифрами...

https://theins.ru/politika/82518
Я не последняя скотина, за мною кто-то занимал...
Матвеев Денис
Активный пользователь
 
Сообщения: 223
Зарегистрирован: 14 июл 2010, 22:16

Пред.

Вернуться в Говорим с туапсинской властью

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1